Лесник Иван Милушкин жил на кордоне. Как и положено по инструкциям лесного ведомства, он имел казенное ствольное ружье шестнадцатого калибра, но стрелять из него боялся.
Данные племянником восемь латунных патронов высыпал в свою тоже казенную сумку и каждый раз, когда уходил осматривать обход, обязательно заглядывал в нее и слегка встряхивал. Патроны издавали глухой стук. Это Милушкину нравилось. Патроны давно окислились, но он продолжал носить их с собой. Носил он с собой и ружье, но никогда не заряжал.
— Лесник в обходе должен быть в при полной форме, — говорил он каждый раз, заглядывая при выходе из дома в зеркало.

Однажды летом случилась у него беда. После того как отцвела картошка, повадился ходить к нему на огород кабан. За первую ночь зверь пропахал несколько рядов, во вторую ночь еще несколько. В следующую ночь набег был еще разорительней.

После этих кабаньих набегов Милушкин впервые от жены услышал, какой он мужик, если не может прогнать кабана с огорода.

— Так, пожалуй, и без картошки останешься, — подумал Милушкин и поехал на мотоцикле в соседний поселок к знакомому Степану Трошкину, известному в округе браконьеру и любителю выпить.
Конечно, Милушкин и сам при удобном случае не отказывался от рюмки. Какой лесник не грешен в этом? -- Милушкин понимал, что поступает неправильно, приглашая Трошкина на расправу с кабаном, но уж больно обидели его слова жены. Выслушав внимательно Милушкина -о постигшем его горе, Трошкин хоть внешне и посочувствовал ему, но в душе очень обрадовался. То приходится самому по лесу бегать и выслеживать зверя, прятаться от людей, мясо таскать по ночам, а тут лесник сам просит убить кабана.
— Завалю, так весь сенокос с кабанятиной буду, — подумал Трошкин и тут же стал набивать патронташ патронами, заряженными пулями и картечью. Ружье в чехле и патронташ спрятали на самом дне багажника в люльке мотоцикла. Чтобы не вызывать у знакомых никаких подозрений, решили, что Трошкин пешком дойдет до выезда из поселка и там, на дороге, Милушкин его подберет.
Так и сделали. А пока Милушкин поехал по магазинам выполнять поручение. Трошкин, прилично одевшись, пошел на условленное место.
— Если кто и встретится, то никогда не догадается, куда иду, — с усмешкой подумал Трошкин.
Всю эту осторожность проявлял Трошкин на всякий случай. Его давно хорошо знала вся районная милиция. Да не только милиция, а вся районная власть. Разве не он помогает им закрывать лицензии, которые так легко они достают? Да не только районная власть обращается к нему. Многие из Москвы обращаются с просьбой добыть мяса, лося или кабана. Поэтому чувствовал себя в лесу Трошкин полным хозяином. Бил все, что попадало на глаза. Не упускал даже лосиху с теленком и свинью с кабанятами. Боялся Трошкин нарваться только на незнакомых милиционеров из ОМОНа, которых все чаше стали приглашать на борьбу с браконьерством. Он слышал, что эти ребята серьезные, не прочь и по шее надавать так, что никогда больше и в лес не захочешь пойти.
Рассуждая так про себя, Трошкин дошел до условленного места, а вскоре подъехал и Милушкин.
Приехав на кордон, Трошкин сразу обратил внимание на толстый дубовый чурбак, на котором Милушкин колол дрова.
— На нем я тушу и разрублю, — подумал Трошкин. — Мясо Иван отвезет на мотоцикле, сам по поселку пойду пешком. Береженого Бог бережет.
В сопровождении Милушкина Трошкин внимательно обошел огород, опытным взглядом осмотрел следы кабана, даже, растопырив пальцы, измерил их.
Пудов на семь-восемь будет. Вот повезло, так повезло, — отметил про
себя Трошкин.
Я на чердаке бани все уже приготовил, — рассказывай во время осмотра следов Милушкин. — Будем сидеть и ждать его, как дома, у телевизора. Хватит ему разбойничать. Лето. Ему и в лесу много всякого корма. Раньше никогда такого не было.
До вечера было еще далеко. А долг хозяина ясно к чему обязывает. Иван слазил в погреб, принес самогонку в бутылке из-под шампанского к приезду Трошкина. Наконец-то придет конец этому злодею, хватит ему разбойничать в огороде.
По такому случаю закуски на стол не пожалела. Были тут соленая с красными прожилками свинина, свежие и малосольные огурцы, соленые грузди, свежий лук, отварная картошка, вареные яйца, привезенная Иваном колбаса, а еще перед каждым мужиком стояла большая тарелка наваристых мясных щей.
— Конечно, не кабанятина и не лосятина, но тоже не плохо, — осмотрев стол, подумал Трошкин.
За столом мужики не торопились. Да и кто за таким столом торопится. Выпили по одной рюмке, по второй.
Крепкая. На чем настаиваешь самоделку? — поинтересовался Троши
у хозяйки.
На калгане, — довольная, ответила хозяйка.
Медленно, но бутылка опустела.
Поляна, на которой стоял кордон принимала последние лучи солнца. Пора идти в засаду.
Трошкин, покачиваясь, собрал ружье, подпоясался патронташем. Милушкин еще раз сбегал в погреб. С помощью жены сложил в сумку сало, хлеб, огурцы, лук и два граненых стакана.
На кровях будем выпивать, вроде бы у вас, охотников, говорят пояснял свои сборы Милушкин.
На чердаке бани действительно было хорошо. Аккуратно настелены доски, две широкие доски были пристроены в качестве спинки. Хорошо. Сумерки. Вокруг крыши стала метаться летучая мышь. Пролетела сова. От нагретой за день солнцем крыши исходит тепло.
Заряженное пулей и картечью ружье Трошкин положил справа от себя, чтобы удобно было брать для стрельбы. С предохранителя снял. Чуткий зверь может услышать звук, поэтому надо быть к выстрелу готовым заранее.
Медленно движется время. Иногда шопотом Милушкин и Трошкин обмениваются новостями.
Наконец, Трошкин не выдерживает и тоже шопотом предлагает:

— Может, пропустим по маленькой, а? За будущую удачу. А то что-то зад от досок неметь стал.

— Это мы сейчас организуем, — охотно отозвался Иван.

Из сумки на доски были выложены все припасы, которые с собой взял Иван. Выпили. Хорошо пошла. Закусили.

— Городские все говорят про ресторан, что хорошо там, — начал рассуждать Трошкин.
— Да ни один ресторан Москвы не сравнится сейчас с нами.
Давай еще по маленькой.

Выпили. Закусили. Помолчали.

— Есть там еще? — не выдерживает молчания Трошкин.

— Есть. Как раз по стакану, — охотно отозвался Милушкин. Выпили. Закусили. Первым захрапел Трошкин. Следом за ним Милушкин. Настоящий концерт. Проснулись мужики от причитаний жены Милушкина:

— Ах, паразиты, ах, пьяницы! Тоже, охотники нашлись! Лучше бы я сама ночь не спала, а огород охраняла!

Окинув мутным взглядом огород, мужики только и смогли произнести:

— Да...а...а...

Две трети оставшегося от первых набегов огорода были пропаханы от самой бани и до дальнего его края. Прямо с чердака бани были видны свежие следы не только уже знакомого кабана, но и свиньи с выводком.

— Ты, Иван, довези-ка меня до поселка. Я не буду заходить к тебе домой.
Выпили мы с тобой хорошо, кабаны закусили тоже неплохо. Сколько дней потом Милушкин с Трошкиным не сидели на чердаке бани, кабаны на огород больше не приходили.

— Благородные. Оставили и для нас картошки, — не то с восхищением, не то с осуждением говорил Милушкин. А картошку ему пришлось покупать.

Николай АСТАФЬЕВ 22 января 2003 г. «Российская Охотничья Газета» № 21